Студия Александрия – производство витражей и мозаики
художественная студия витража и мозаики
+7(495)719-0532  +7(495)719-0528  +7(916)622-0716   st1108@yandex.ru
 

Человек с карандашом в руках

Интервью с владельцами Студии витража и мозаики «Александрия»
подготовил художник Илья Трофимов

В структуре рынка художественной продукции особое место занимает направление, связанное с оформлением интерьера предметами прикладного искусства и элементами декора.

Последние 1,5 десятилетия государство переживает бум частного строительства. Такие «архитектурно-финансовые» явления как загородная резиденция, большой городской или загородный частный дом, особняк, вилла, апартаменты, пентхаусы, да и просто квартиры большой площади стремительно изменили представления о возможностях организации жилого пространства, а вместе с тем и представления о стиле и образе жизни.

Следует подчеркнуть, что за невероятно малый срок в частный интерьер вернулось все то, что отсутствовало в нем в советские годы. Речь идет, разумеется, не о буквальном воссоздании традиции, прерванной октябрьским переворотом 1917 года, однако, решение декоративных и художественных задач при оформлении современного дома включает в себя множество элементов, указывающих на пристальное внимание заказчиков и архитекторов к дореволюционному опыту. Освоение новейших материалов, конструктивных и технических решений сочетается здесь с возрождением философии интерьера, подразумевающей в том числе и обращение к традиционным буржуазным ценностям.

За разъяснением процессов, происходящих в этом секторе отечественного Арт-рынка, я отправился в Студию художественного стекла и мозаики «Александрия». Студия «Александрия» специализируется в нескольких областях прикладного и монументального искусства. Это и авторские изделия из гутного стекла и мозаичные панно. Но, прежде всего она известна созданием уникальных витражей, пользующихся постоянным спросом среди практикующих архитекторов и состоятельных заказчиков. Опыт работы с витражом особенно важен, поскольку витраж, являясь искусством авторским по определению, коренным образом отличается от тиражируемых, легко воспроизводимых элементов оформления интерьера, таких, как наборный паркет, лепнина и т.п.

Опыт «Александрии» интересен еще и потому, что речь идет о семейном бизнесе. 14 лет назад семья художников – супруги Александр Глазков и Лейла Аль- Нуман, выпускники Строгановки (Лейла окончила факультет монументально-декоративного и прикладного искусства, отделение стекла, Александр – факультет дизайна) организовали свою мастерскую по типу дизайн-бюро.

И.Т. – Витраж такая область приложения творческих усилий, в которой трудно отделить работу художника от производственного процесса. Как вам удается совместить два столь различных рода деятельности?
Л.А-Н. – Производственный процесс, – работу с заказчиком, выяснение, чего же он, в самом деле, хочет, исполнение в материале, момент монтажа невозможно отделить от творчества, – вживания в тему, создания эскизов. Более того, оставить место чистому творчеству в сфере прикладного и монументального искусства, наверное, не получится без максимально четкой организации всего процесса от начала до конца. Нам пришлось пойти на определенные жертвы, самоограничение, жесткую дисциплину как раз, чтобы высвободить время для самих себя как художников.
А.Г. – Так работали не только прикладники и монументалисты. Крупные русские живописцы поручали работу помощникам-исполнителям, так сложилось исторически. Когда есть заказ и, тем более, крупный заказ, справиться с ним в одиночку невозможно. Мы создаем эскизы и контролируем выполнение работ на всех этапах.
 
И.Т. – Без преувеличения, вы стояли у истоков, по существу, формировали этот сектор рынка. На ваших глазах происходило становление спроса на витраж. Это ценнейший опыт и в человеческом плане, и в плане осмысления бизнеса, и в смысле творчества: прошла целая эпоха. Что изменилось за эти 14 лет?
Л. А-Н. – Очень многое изменилось. В начале 90-х мы ходили с книжками, альбомами: приходилось объяснять потенциальным заказчикам, что это вообще такое – витраж. Сегодня об этом даже странно говорить. Нынешний заказчик, как правило, человек, владеющий терминологией, наделенный глубоким пониманием предмета. Из истории известно, что в эпоху первоначального накопления капитала сложно ждать заказов на уровне искусства, но русские люди очень быстро учатся…
А.Г. – Удивляет «насмотренность». Клиенты приходят хорошо подготовленными, знают, чего хотят. Бывают, конечно, и курьезы.
Л. А-Н. – В последние годы чувствуется повышенный пиетет к художеству. Кто-то из заказчиков участвует на уровне эскизов, сам берет в руки карандаш и сочиняет композицию витража. А многие полагаются на наш вкус: «мы знаем работы вашей Студии, поэтому делайте то, что считаете нужным в данном интерьере». Это для нас, конечно, самое интересное. Архитекторы, с которыми мы сотрудничаем, нам, как правило, полностью доверяют.
А.Г. – Место под витражи должно быть запланировано на стадии подготовки архитектурного проекта. Многое зависит от освещения, ориентации дома или квартиры по сторонам света. Важно учитывать не только то, как витражи будут восприниматься изнутри, но и то, что они добавляют к внешнему облику здания.
 
И.Т. – Назовите кого-нибудь из архитекторов, с кем вы постоянно сотрудничаете.
А.Г. – Назову самых известных: Татьяна Боронина, Марина Путиловская, Андрей Чельцов, Мария и Никита Бахаревы, Елена Теплицкая.
 
И.Т. – Современный интерьер – любимая тема глянцевых журналов. Ваши витражи, наверное, волей-неволей попадают в подобные публикации? А собственный ваш архив – бесценный источник пластических идей и цветовых решений.
Л. А-Н. – Накоплен большой материал – много томов реализованных эскизов, большие альбомы фотографий готовых витражей. Можно посмотреть, как тот или иной тип витража взаимодействует с архитектурой, как работает на просвет при естественном освещении, при искусственной подсветке. Но мы всегда стремимся сделать новый вариант, даже когда заказчик настаивает на повторении.
А.Г. – Одну и ту же витражную композицию не получится поместить в разные интерьеры без определенного насилия. Зная это на практике, мы каждый раз проходим весь путь от начала до конца: знакомимся с помещением, готовим эскизы. Избежать повторений не удается в основном благодаря потоку небольших заказов: вставки в мебель, двери и дверцы, и т.д. Есть, скажем, повышенный спрос на определенные мотивы. У нас их наработано такое количество, что делать новый эскиз бессмысленно. На тему бамбука, например, Лейла разработала 30 вариантов композиции, и все они были реализованы неоднократно.
Л. А-Н. – Дальше заниматься этой темой просто не интересно: рука рисует автоматически. То же относится к цветочным композициям. Лилии и ирисы отрисованы уже в десятках вариантов, а на них большой спрос, поскольку для модерна это сквозная тема.
 
И.Т. – Как много фирм, мастерских, студий работают сейчас на рынке? Какова общая ситуация?
А.Г. – К началу 90-х система распределения госзаказов, как и Комбинат монументально-декоративного искусства, пришли в упадок. Так сложилось, совпало, что в этот момент, кроме нас мало кто работал в технике витража. В период 91-94-го годов мы выполняли в основном заказы общественных организаций, поскольку частная клиентура еще не сложилась.
Л. А-Н. – Частные клиенты появились около 94 года. Что касается мастерских, спрос рождает предложение. Желающих работать в этой области сейчас много, рынок невероятно вырос. Однако часто приходится видеть абсолютно формальный, не творческий подход. Многие идеи и даже эскизы у нас просто воруют, обрабатывают, подгоняют на компьютере.
 
И.Т. – И вы с этим никак не боретесь? Смотрите на воровство и плагиат спокойно?
А.Г. – Дело в том, что наши эскизы разрабатываются индивидуально, для конкретного места. Это всегда и свой размер, и особенности освещения, объем, конфигурация помещения, и его стилистика. Ворованный эскиз, так или иначе, будет не на своем месте: воры наказывают самих себя и своих клиентов.
Л. А-Н. – Кроме того, в процессе подгонки так искажается и уродуется источник, что нет смысла связываться. Но такие случаи нам известны.
 
И.Т. – Когда началось интенсивное частное строительство, витраж стал возвращаться в жилые помещения. А куда больше заказывают, в загородные дома, или квартиры?
Л. А-Н. – Задачи такой не ставили – определить точное соотношение, но приблизительно поровну.
А.Г. – Любопытный, достойный изучения момент состоит в том, что вкус большинства заказчиков пришелся приблизительно в ту точку, на которой остановилось развитие интерьера в результате революции.
Л. А-Н. – Мы думали об этом. «Новая буржуазия» в каком-то смысле воспроизводит ситуацию модерна 1910-х гг.
 
И.Т. – А с чем, по-вашему, это связано?
Л. А-Н. – Тут есть два обстоятельства: условно говоря, деньги обязывают. Человек, получивший возможность построить и оформить дом по своему вкусу, должен сначала этот вкус приобрести, воспитать, вырастить в себе. Люди начинают задумываться, изучать наследие, смотреть, что делается за границей и, в общем, оказываются способны сделать правильный выбор. Кроме того, основной контингент заказчиков дорогих интерьеров – довольно тесное сообщество. Здесь все на виду, нельзя ударить лицом в грязь…
Не стоит забывать и то, что состоятельные люди обычно хорошо образованы, обладают недюжинными способностями, обучаемы. Кроме того, велика роль архитекторов, которые иногда выступают в качестве личных психотерапевтов. Если, конечно, не станут игрушкой в руках богатого клиента.
 
И.Т. – Можно сказать, что ваши заказчики получают художественное образование на строительстве дома. То есть, вам не приходилось сталкиваться с дурным вкусом?
А.Г. – Всякое бывает. Вот есть такой стиль оформления интерьеров, который одна наша заказчица с иронией называет «пышный»…
 
И.Т. – Подходим к проблеме стилеобразования. Что происходит с витражом на западе? Может быть, стоит там поучиться?
А.Г. – Лейла в ближайшем будущем издает книгу по истории витража. В ней есть главы, посвященные современному состоянию витражного дела в России, обзор основных направлений на западе, история бытования в разные исторические периоды. Современный витраж на западе используется в основном в общественной и церковной архитектуре. При этом он часто совершенно оторван от богатейшей европейской традиции. В оконные проемы готических соборов, где первоначальные витражи были утрачены, вставляются композиции с современными мотивами.
Л. А-Н. – Делается это иногда непрофессионально, без глубокого изучения предмета. То же наблюдается и в частном заказе. Как правило, мы видим бездумное и беспомощное заполнение оконных проемов неким подобием орнамента.
 
И.Т. – Так называемое современное искусство?
Л. А-Н. – Просто дискредитация ремесла. Между прочим, и у нас есть такая тенденция: витраж с его богатейшей символикой, разнообразием и сложностью композиционных решений воспринимается иными деятелями как набор цветных стекол.
А.Г. – В каком-то смысле это наследие советской системы. В те времена были крупные госзаказы, большие площади, большие деньги. А требования к качеству, к художественным достоинствам, так сказать, умеренные, весьма отличные от требований частных клиентов. Если в 70-е годы за десятилетие было изготовлено 180 монументальных витражей, то с 81 года стали делать 200 витражных композиций ежегодно!
Л. А-Н. – Проблема в том, что и сейчас идет вал заказов. Бывшие исполнители претендуют на авторство, создают свои фирмы…
 
И.Т. – Так в чем же выход, каковы перспективы жанра?
Л. А-Н. – Спасение мне видится в крупных общественных заказах, которые, кстати, преобладают в зарубежных странах над заказами частными. Тогда со всей определенностью встанет вопрос школы, уровня подготовки и профессионализма художников.

В разговоре мы коснулись многих важных тем, связанных с повседневной работой Студии. Поговорили о подмосковных англоманах, предпочитающих оформление домашних кабинетов в викторианском стиле, об Арт Деко, о той категории заказчиков, которая в договоре предусматривает запрет на фото и видео съемку на объекте. Поговорили о появлении иностранных клиентов, готовых размещать заказы в России. И, как водится в таких разговорах, пришли к сакраментальной фразе, что настоящее искусство всегда было и останется в том отчасти реальном, отчасти умозрительном пространстве, где есть чистый лист бумаги и человек с карандашом в руках.

Илья Трофимов.
5 декабря 2005 г.

 

           
ОГРН  304770000329384
1991-2015 ©Студия Александрия – художественная студия витража и мозаики
эл. адрес: st1108@yandex.ru
Никакая часть данной публикации не может быть использована, репродуцирована, передана любым электронным, копировальным или другим способом без предварительного письменного разрешения владельца авторских прав.
Москва, ул. Вавилова, д. 65а, 11 этаж, студия 1108;
тел./факс: +7 (495) 719-0532
+7 (495) 719-0528
+7 (916) 622-0716;